В Константинополе дождь шёл так, будто город пытались смыть с карты, но забыли, что у него слишком длинная память. Я сидел в кафе у Галатского моста. Кофе был чёрный, как протокол допроса, а за окном Босфор пропускал корабли без вопросов. В этом городе вообще многое проходило без вопросов. Особенно после того, как Путин его взял. Теперь он просил перемирия. Просил — слово мягкое. В газетах писали «предложил». На улицах говорили «потребовал». А старик за соседним столиком, бывший паромщик с руками в узлах синих жил, сказал: — Когда победитель просит тишины, значит, он услышал что-то громче пушек. Я посмотрел на него. Он улыбнулся, но глаза у него остались сухими. В полночь мне принесли конверт. Без марки.
Инфа — 18%