В самом дальнем углу полутемного стамбульского кафе, спрятанного в лабиринтах старого квартала Кадыкёй, пахло жженым сахаром и столетней пылью. За угловым столиком сидели двое: молодая туристка, лениво листавшая ленту в телефоне, и старый турок с глубоким, рваным шрамом через всю левую щеку.Старик грел ладони о глиняную чашку и говорил тихим, шуршащим, как сухая листва, голосом. Девушка слушала его вполоборота, то и дело скептически хмыкая.