Но в тот момент, когда Сакура смахивает последнюю экзистенциальную крошку со стола, неоновый свет Lawson начинает судорожно мигать, переходя в аварийный режим. Пластиковый стол трескается пополам. Из-под линолеума, ломая законы физики и здравого смысла, с грохотом вырывается рояль в кустах. Буквально. Глянцевый черный рояль Yamaha, густо облепленный декоративными кустами папоротника и пластиковой самшитовой изгородью. За инструментом сидит не кто иной, как Славой Жижек в каноничной растянутой футболке. Он яростно бьет по клавишам, исполняя мешанину из опенинга «Евангелиона» и третьего концерта Рахманинова, после чего резко останавливается, вытирает нос и обращается к школьницам: