Ноздрёв имел сильное пристрастие к картишкам. Играл он в них не совсем безгрешно и чисто, за что его иногда поколачивали его сапогами, или задавали передержку его густым бакенбардам, которые, однако, скоро вырастали вновь, еще даже лучше прежних. И что всего страннее, что может случиться лишь на Руси: он через несколько времени как ни в чем не бывало опять встречался с теми знакомыми, которые его тузили. Ни на одном собрании, где был Ноздрёв, не обходилось без истории: или выведут его под руки из зала жандармы, или вытолкают свои же приятели. Он постоянно врал, притом без всякой нужды: рассказывал, к примеру, что у него была лошадь какой-нибудь голубой или розовой масти.