Вся инфа
Т п б м
И до с
П э п н м
Н д т м
А ш б
Е у п
Рушничок п1вник
Рушничок півник
Н т с б т у
М н н с
Н, п т п
Н н з н
И к э р
А м ш у
Н ч я б т с
И м в...г
Т т д
Е д е
Ж н н н
П к к п
Д удалялся
Н м к р
Э о п т
Н а я в ж п и ч
С к д п т
Э м т у
О ч ю
И т т о
У с н в
О з п
Владимир Владимирович вытащит команды, которые будут играть между собой в 1/16, а потом в 1/8
Владимир Владимирович вытащит команды, которые будут играть между собой в 1/16, а потом в 1/8.
Стив вытащит команды, которые будут играть между собой в 1/16, а потом в 1/8.
Стив вытащит команды, которые будут играть между собой в 1/16, а потом в 1/8
California dreamin’ on such a winter’s daaaaaay!
Т с п б о
Ш о м
У х з к
И да, ChatGPT не врёт, а если и врёт то несильно, просто если начать выжимать последние секунды, особенно если пытаться выжать 6:11 ~ 6:10, есть неиллюзорная опасность улететь в ближайший ветрогенератор
Эти два последних спота короткие, но если валить на полном газу там, где никто этого не делает по причине рельефа, то они становятся пиздец какими прыгательными и тогда приходится дополнительно контролить автомобиль чтобы он не слетал с пути
/2346133 /2346134 Ещё там было 2 дополнительных спота, легкотня. На одном вышло 3:01, при том что ChatGPT считал что ниже 3:18 вряд ли получится, но при этом указал едва достижимый максимум в 2:55, на следующем споте как раз и вышли те 3:18, среднее время по идее должно было составлять 3:30 ~ 3:34, а максимально возможное от 3:19 до 3:15
Потом оказалось что потеря вкуса и обаняния это следствие недавно перенесённого коронавируса. А видения старика было вызванно псилоцибином, который девушка регулярно добавляла в свой кофе.
Она тяжело дышала, сердце бешено колотилось в груди. Девушка медленно открыла глаза и огляделась.За столиком напротив нее никого не было. Стул был пуст. Окна кафе были затуманены изнутри плотным белым паром, а на деревянной столешнице, прямо там, где только что сидел старик, осталась стоять идеально чистая, пустая чашка, от которой пахло корицей и жженым зерном.Она судорожно схватила свой стакан с недопитым кофе, сделала глоток и... с ужасом выплюнула его на пол. Кофе на вкус был как абсолютно безвкусный, сухой серый пепел.
Его лицо было абсолютно неподвижно. Вдруг его веки дрогнули, и из уголков глаз — прямо по глубоким морщинам и старому шраму — медленно потекли две густые, белые струи. Это были не слезы. Это было теплое, парное молоко с едва заметными пузырьками пены.Старик широко, неестественно растянул губы в зловещей, торжествующей усмешке, обнажив желтоватые зубы. Его карие зрачки полностью растворились, став мутно-белыми, как латте-арт.Девушка вскрикнула от ужаса, зажмурилась и резко отшатнулась, едва не перевернув столик.
Девушка закатила глаза, окончательно потеряв интерес к сказке:— Ну ладно, дедушка, история на троечку. Мне пора идти, меня друзья ждут на набережной.Она потянулась за сумкой, но вдруг замерла. В кафе стало неестественно тихо. Гул улицы за окном смолк, а воздух вокруг столика стал тяжелым, приторно-сладким и горячим, словно над ними закипал гигантский молочный питчер.Девушка испуганно посмотрела на старика.
— Тот, кто разочарует Латте Кахве, навсегда теряет вкус, — глухо продолжил старик, проигнорировав ее смешок. — Для него любая еда становится как пепел, а вода — как жидкая грязь. Дух забирает их рецепторы себе, чтобы вечно чувствовать вкус правильного помола. Он оставляет на бариста свой след — отметину. Как этот шрам.Старик медленно провел сухим пальцем по своей обезображенной щеке.
— О, это не просто рецепт, — старик подался вперед, и шрам на его лице зловеще потемнел. — Латте Кахве — древний кофейный дух. Он пробуждается осенью, когда Стамбул накрывают холодные туманы. Он бродит по кофейням в облике нищего или дряхлого старца. Он просит бариста приготовить ему идеальный латте с густой, как облака над Босфором, молочной пеной. И горе тому, кто подсунет ему пережженное зерно или скисшее молоко.Девушка тихо засмеялась, отпивая из своего стакана:— И что же он делает? Заставляет их писать объяснительные? Какая глупость. В XXI веке никто не верит в кофейных призраков.
— Вы, молодые, думаете, что кофе — это просто напиток из автомата, — сипел старик, глядя куда-то сквозь нее. — Но у каждого зерна есть душа. В Стамбуле, где кофе варят веками, рождаются особые сущности. Слышала ли ты о Латте Кахве?Девушка оторвалась от экрана и снисходительно улыбнулась:— Латте? Это же просто эспрессо с молоком. Какая у него может быть легенда?
В самом дальнем углу полутемного стамбульского кафе, спрятанного в лабиринтах старого квартала Кадыкёй, пахло жженым сахаром и столетней пылью. За угловым столиком сидели двое: молодая туристка, лениво листавшая ленту в телефоне, и старый турок с глубоким, рваным шрамом через всю левую щеку.Старик грел ладони о глиняную чашку и говорил тихим, шуршащим, как сухая листва, голосом. Девушка слушала его вполоборота, то и дело скептически хмыкая.
— Моя миссия на этом маршруте завершена, — пророкотал его голос, звучащий как шуршание кофейных зерен в кофемолке.